Историческая наука в Сибири расширяется посредством исследований городских идентификаций

Сотрудники лаборатории исторической географии и регионалистики ТюмГУ исследовали городские идентичности в исторической урбанистике Сибири. Тема оказалась широкой: изучение палитры идентичностей в российской урбан-истории уже вышло за рамки исторической проблематики и стало междисциплинарным. Работа была поддержана грантом РНФ (проект № 20–78–10010), результаты опубликованы в журнале QUAESTIO ROSSICA.



Историческая наука в Сибири расширяется посредством исследований городских идентификаций
Историческая наука в Сибири расширяется посредством исследований городских идентификаций

«Современные исследования исторической урбанистики в России содержит несколько приоритетных направлений. Среди них особенно выделяется область изучения идентичности и процессов идентификации, где происходит новое сближение истории с социокультурной антропологией, этнологией, культурологией и географией. Проблемы кросскультурных трансформаций становятся важнейшими и приобретают особую актуальность в сибирском контексте. Мы выделили семь наиболее разрабатываемых тем», - сообщил старший научный сотрудник Игорь Стась.

О городской идентичности научное сообщество начало рассуждать только в постсоветскую эпоху. Сегодня историки включаются в процесс производства знания, предотвращая негативные социальные эффекты, и формируют городские бренды. «Исследуя городские образы прошлого и настоящего, урбан-история усиливает процессы разработки региональных культурных политик, сохранения историко-культурного наследия и исторической памяти, а также обоснования туристических зон и инвестиционной привлекательности», - поясняет И. Стась.

Прежде всего, ученых интересует, как формировались общегородские идентичности при становлении городов. И отмечают, что часто это происходило в мечтательной и креативной форме. Для сибирской урбанизации исследователи особо рассматривают период 1960–1980-х годов, когда доминирование надлокальной идентичности (например, «сибирство») сменилось преобладанием поселенческих (город, село) и территориально-административных (область, край, округ) идентичностей. И потому растерялся дух «сибирства». Кстати, «мечтательные» формы идентификации при возведении нового города были нормой в Сибири в 1950–1970-х годах. «Город как идея» не был привязан к пространственным границам и становился способом организации пространства и времени. При этом городская идентификация продолжалась в среде постоянных мигрантов. 

Кроме того, сегодня исследуется дрейф производственно-отраслевых идентичностей. Идентификация горожанина со своим местом работы, предприятием и коллективом часто была движущей силой обретения общегородской идентичности. Завод становился «вторым домом», а люди, говоря о себе, называли не место проживания, а место работы. Но доминирующие профессиональные идентичности неизбежно дрейфовали в сторону осознания самоценности личности и потребительской культуре. Это подтверждают кейсы из исследований городов Европейского Севера России. Так, сыктывкарские историки указывали, что воркутинская идентичность базировалась на социально-профессиональном фундаменте и шахтерской солидарности, а вот в Сыктывкаре, где население не было спаяно узами социально-профессиональной солидарности и схожестью личных судеб, общая идентичность формировалась затруднительно.

«Исследование городов Западно-Сибирского нефтегазового комплекса показывает, что производственная культура формировала у жителей городов общинно-коммунальный дух, более характерный для деревень и поселков, - рассказал Стась. - Большинство жителей городов нефтяников не идентифицировали себя как горожан. В информационном, административном и даже поэтическом текстах фиксировалась идентификация населения, базировавшаяся на отношении к труду – «трудящиеся», «рабочие», «работающие». В узком плане задействовали профессионально-отраслевые критерии – «нефтяники», «геологи».

Идентификационный дрейф показателен для северных промышленных центров, где миграция предопределяла гибкость локализаций. Там, где миграционные потоки ослабевали, индустриальное освоение вело к связанности отраслевых и городских общностей.

По словам историка, в условиях урбанизации и глобализации заострялась проблема сохранения этнической идентификации. Она пересекалась с этноязыковыми и религиозными адаптивными практиками горожан. Здесь российский город представляет собой систему с дисперсным характером расселения этнических групп в пределах городской черты (в отличие, например, от американских поселений). Это затрудняет его историко-этнографическое изучение. «Наиболее продуктивна в сибирской историографии проблема этнической идентификации коренных народов в условиях урбанизации. Демонстрация аборигенной культуры в городе уже не традиция, а является лишь ответом на общественный запрос «на экзотику», становясь частью элитарной культуры, создаваемой профессионалами», - подчеркивают эксперты.

Урбанизация вела к новым практикам гендерной идентификации. В связи с этим обращают на себя внимание 1920–1930-е годы, когда женщина обретала «новый образ», «двойную занятость», функцию «работающей матери». Сибирские кейсы показывают, что уже в послевоенные годы женщины, создав семью, посвящали ее обеспечению все свое свободное время. Это вело к относительному росту достатка, из-за чего распространилась практика сознательного ограничения деторождения.

«Урбанизация неизбежно ведет к формированию новых культурных пространств. Потому в приоритете исторической науки - раскрытие всей палитры и иерархии идентичностей и образов в городской среде», - сказал Стась.

Однако, современное историческое сообщество, занимающееся изучением городов и урбанизации России, часто замкнуто в краеведческой локальности. Поэтому необходимы работы, раскрывающие историко-урбанистическое наследие разных научных центров. 

Впервые анализ состояния городских исследований в отечественной исторической науке был проведен в конце 1980-х годов. С 1990-х годов институционализации исторической сибирской урбанистики способствовали Новосибирский, Барнаульский и Омский научные центры. В 2014 г. попытка «самопонимания» была предпринята в Сургуте посредством форума по исторической урбанистике.

«Урбанизация рассматривается современной наукой не только как социально-экономическое явление, но и как процесс формирования и интеграции городского сознания и образа жизни, без которых невозможно создание городской среды, но которые сложно воспроизвести в исторической ретроспективе», - заключают эксперты.


Источник:
Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ

Фото:strategy24.ru
Рубрики:
Меню