Философы ТюмГУ: Тюмень вненаходимая?

Профессор, доктор философских наук  Владимир Богомяков и кандидат философских наук Герман Преображенский рассказывают о поиске идентичности Тюмени.

Философы ТюмГУ: Тюмень вненаходимая?
Философы ТюмГУ: Тюмень вненаходимая?

Продолжаем цикл интервью с учеными ТюмГУ – победителями конкурса лучших проектов фундаментальных научных исследований. Конкурс совместно проводили Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ) и Правительство Тюменской области. Сегодня наши гости – доктор наук, профессор кафедры новой истории и мировой политики СоцГума Владимир Богомяков и кандидат наук, доцент кафедры философии СоцГума Герман Преображенский. Тема гранта группы философов и искусствоведов, которую возглавляет Владимир Богомяков – «Практики современной городской культуры Тюмени как фактор конструирования идентичности».

– Владимир Геннадьевич, как появилась идея гранта. Может, есть какая-то предыстория?

В.Б.: – Мы много лет занимались современным искусством и современной городской культурой. И изучали, как искусство и его практики могут влиять на город. Я в этом проекте постольку поскольку, а есть в нем крутые люди, такие, как Герман Преображенский – он куратор многих выставок. И, собственно говоря, делал последние тюменские выставки. Делается много, много задумано, но сейчас ещё самое начало. Люди хорошие, планы многообразные, и если хотя бы часть их удастся реализовать, то будет замечательно.

– Есть же какая-то концепция, не просто сделали выставку – и все.

В.Б.: – В принципе, есть. Мы ставим задачу проследить влияние практик искусства и деятельности сообществ, связанных с такими явлениями, на формирование идентичности Тюмени и «тюменского». Я думаю, что все люди, кто изучают этот аспект городской культуры, делают всё по-своему. Но тем не менее, мы всё заранее проговариваем – общее понимание есть. Если говорить в двух словах, то в русском языке нет такого слова, а в англосаксонском есть «идентист» – когда мы жестко привязаны к какой-то идентичности: «я – тюменец, я – россиянин, я – православный, я – сибиряк» (здесь о месте лучше говорить). И если мы достаточно серьезно занимаемся этим, мы видим, что наше место – Тюмень, тюменский край – оно, как в старину говорили, совершенно вненаходимое, здесь присутствует некая вненаходимость. По Бахтину, вненаходимость — это не просто дистанция с другим, не отстраненность от него. Она содержит внутри себя, включает в себя опыт сочувствия, сопереживания другому, почти совпадения с ним и последующего отстранения, выхождения из этого слияния и оформление своей позиции. И вот мы пытаемся сочувствовать нашему городу, понять его таким образом, понять его идентичность. В старину Тюмень была купеческим городом, узелком на торговом пути из Азии в Европу. Затем Тюмень стала столицей нефтяного края, сейчас северные города вполне справляются без Тюмени. А что такое Тюмень сейчас, в настоящем? Или ещё говорят: «Тюмень – столица деревень», – почему столица, каких деревень?! Наша задача – найти сегодняшние смыслы того места, где мы живем, проявить их. Лучше всего это делает искусство – художники, фотографы, перформеры, которые наблюдают за городом, влияют на его облик, пытаются отрефлексировать средствами искусства те же самые вопросы городской идентичности. И здесь интереснее не какие-нибудь замшелые дядьки, которые пишут стихи, как в журнале «Юность», а практики современного искусства. Этим и занимаемся.

– Герман Михайлович, как Вы видите идентичность Тюмени?SLO_9718.jpg

Г.П.: – На мой взгляд, наше исследование обсуждает фактор взаимообусловленности городских практик, визуальных кодов города, и деятельности сообществ-микрогрупп, которые занимаются современным искусством, граффити и другими интересными креативными формами искусства. Существует ли обусловленность между этими занятиями и тюменской идентичностью, идентичностью города, появлением третьих мест, как это всё меняется?

Я знаю, что Тюмень прошла в недавнем прошлом несколько стадий в поиске этой идентичности: Тюмень деревянного наличника, ремесел и купечества; затем Тюмень нефтяная-газовая в 60-80-е годы. Этот образ продлевался до наших дней. Но сейчас он утрачивает свою силу, и у Тюмени есть амбиции для того, чтобы себя осознать по-другому в новом, меняющемся мире. В мире, где царствует не только углеводород, и поэтика нефтяных недр, но и цифровые оболочки, есть новые формы деятельности, горизонтально распределенные сообщества. Я приехал а Тюмень работать, я стал изучать город. Он мне нравится и удивляет. В нем нет центра в привычном смысле этого слова: центральная площадь, от которой расходятся лучи периферийных улиц. Специфика Тюмени, как мне представляется, в том, что она возникает вдоль транспортных артерий: река Тура, тракт, железнодорожная магистраль. Город вытянут вдоль этих артерий.

Вторая его черта – чересполосица. Парадоксальное соседство между новыми застройками и никуда не уходящими деревянными домами, которые по-прежнему существуют в центре города. Это для меня такая форма экспонирования, когда, например, участок новой гранитной набережной упирается в совершенно неосвоенную деревянную слободу, и это для меня как для наблюдателя, куратора, человека, который специализируется на выставочных проектах, чисто галерейный эффект. Он заключается в следующем: галерея – это белое глянцевое пространство, своей выбеленностью доведенное до совершенства. И если туда поместить «сырой» объект, он постепенно приобретает статус произведения искусства, то есть экспонируется. С набережной и деревянными домами случился именно такой экспозиционный эффект: глянцевая набережная, которая в районе Аквапарка упирается в деревянные дома и экспонирует эти домишки. Они сами по себе производят подчас даже унылое впечатление. Но в этой чересполосице они выставлены, экспонируются и становятся вполне приемлемым объектом эстетического интереса, даже притягательным туристическим местом именно за счет эффекта контраста – совмещения нескольких контекстов, которое парадоксально вываливается в эстетический план, в наплыв друг на друга различных визуальных блоков. Это очень интересно и очень хорошо характеризует Тюмень.

– Хочется сразу финальной логической выкладки-формулировки, некоего штампа: мол, была Тюмень ремесленно-купеческая, потом нефтяная, сегодня ... Но интрига, наверное, в том, что этот аккорд прозвучит в завершение работы над грантом?

69836658_2531365646906320_6307181438638751744_o.jpgГ.П.: – Да, надеюсь, облик Тюмени и ее идентичность прояснится в процессе нашей работы.

– Кроме вас двоих кто ещё участвует в проекте?

В.Б.:Марина Чистякова – у неё докторская по современному искусству, Анастасия Русакова занимается практиками современного искусства, и так далее. У каждого – свой участок работы. Философы, социологи, кураторы, урбанисты.

– Когда будет промежуточный итоговый этап?

В.Б.: – Нынешний этап, то, что мы сейчас делаем, завершится осенью. Там будут круглые столы, конференция, выставки. Это будет такое синтетическое мероприятие, способствующее взаимному размыканию разных сообществ, взаимовлиянию науки и городских практик. Грант в целом рассчитан на пару лет.

– В результате будут написаны статьи…

В.Б.: – Они уже пишутся. Герман сдал статью в «Художественный журнал» (ХЖ), записал цикл интервью (на сегодня – двенадцать) с молодыми художниками Тюмени, там много интересного, и, я думаю, это материал, который тоже будет обработан и включен в наше исследование. Поскольку интервью не слишком формальные – они интересны даже сами по себе, если даже ничего не делать на их основе. Недавнюю крупную выставку молодого искусства Герман как приглашенный куратор делал в музее им. Словцова, потом на пристани в «Конторе пароходства» – там молодые художники организовали лабораторию симультанного перформанса.

– Это сообщество «Все свои» делали, да. Инновационная выставка для Тюмени. Получается, там будут художники, лекторы. Я смотрела – список лекторов в конторе пароходства любопытный, как и тем – про то, как воспринимать искусство, как инициировать перформансы…

В.Б.: – Да это была образовательная программа «Школа перформанса». Лаборатория будет теперь работать в чисто исследовательском поле. Возможно, мы сможем соединить усилия в какой-то момент, в целях работы группы. На осеннем мероприятии в основном, будут художники и ученые. Если и лекции, то нойз-лекции, сопровождаемые какими-нибудь там шумами, звуками. Попробуем различные экспериментальные форматы. Если я буду читать, то сделаю, чтоб какая-нибудь кукушка куковала.

Источник:

Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ

Рубрики:
Меню