Евгений Крестьянников: «Знание истории позволяет взглянуть по-новому на настоящее и будущее»

Продолжаем цикл интервью с учеными ТюмГУ – победителями конкурса лучших проектов фундаментальных научных исследований. 
Евгений Крестьянников: «Знание истории позволяет взглянуть по-новому на настоящее и будущее»
Евгений Крестьянников: «Знание истории позволяет взглянуть по-новому на настоящее и будущее»

Конкурс совместно проводили Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ) и Правительство Тюменской области. Сегодня наш гость – заведующий лабораторией исторической и экологической антропологии, профессор кафедры отечественной истории СоцГума Евгений Крестьянников.

– Евгений Адольфович, расскажите о Вашей работе: о чем грант, почему выбрали эту тему.

– Грант «Судебно-административная система Сибири в имперской географии власти и динамике фронтирной модернизации региона (1801–1917 гг.)» связан прежде всего с моими многолетними научными интересами. Задействованы две главных концепции, отраженных в названии проекта.

Первая, достаточно современная, разрабатывалась ныне покойным ученым с мировым именем Анатолием Викторовичем Ремневым, – «имперская география власти». В ней рассматриваются вопросы концентрации власти в пространстве, перемещения государственных органов, взаимодействия имперских центра и окраин. Это междисциплинарная сторона.

Вторая концепция – фронтирная модернизация. Может быть, за этими словами не скрывается что-то прорывное, но предполагается, что изучаются процессы качественных изменений в ситуации неоконченного освоения регионов, в данном случае – Сибири.

На основе связи этих концепций получится нечто новое. Имеется довольно большой задел, прежде всего у меня. Наша команда состоит из пяти человек: четыре исполнителя и я – руководитель. Один из исполнителей – завкафедрой Российской академии народного хозяйства и государственной службы Виталий Воропанов. Он много лет занимается проблемами развития юстиции и администрации. Это как раз особенность проекта, что мы рассматриваем одновременно вопросы и юстиции, и администрации. В коллектив включены три моих ученицы: магистрант Виктория Пырх и две аспирантки – Диляра Шайхутдинова и Дина Андриянова. Дина и Виктория – сотрудницы лаборатории исторической и экологической антропологии, которой я руковожу. В конце работы над проектом намечена книга, а всего будет 17 публикаций, из них – 8 в журналах из международных баз. Ну и грант – существенный импульс для того, чтобы молодые продолжили научную карьеру.

– Расскажите немного подробнее о самой работе.

– Да, есть тексты, где мной тема уже затрагивалась. Отмечу три своих статьи. Одна из них – в американском журнале "Kritika". Это один из самых авторитетных в мире в настоящее время журналов по истории России. В статье я рассматриваю командировки судей. В принципе, это, как ни странно, никто не исследовал: специально не рассматривал перемещение людей этой профессии в пространстве. В конце ХIХ – начале ХХ веков они ездили по службе, сталкивались со множеством препятствий, тягот. Наибольшим препятствием были сами расстояния. Возможно, этим ученые не занимались, потому что такое исслfjUOIbL2ibA.jpgедование – слишком большая работа. Материалы разбросаны по разным архивам. Для написания данной статьи я использовал дела 10 архивохранилищ.

Вторая статья – в журнале "Quaestio Rossica", издающемся в Екатеринбурге. В ней идет речь о перемещениях и всяческих тяготах конкретно мировых судей. Вся судебная система тогда строилась так: мировой суд, окружные суды и судебные палаты. Верхняя ступень объединялась под названием «общие судебные места». Первая статья ограничивалась двумя губерниями (Тобольская и Томская), а эта уже посвящена мировым судьям всей Сибири. Сибирь тогда – это четыре губернии и четыре области.

Третья статья, которая ближе всего к гранту, его задел, касается способа адаптации имперской судебной системы к сибирским условиям. Она вышла в авторитетном французском журнале "Cahiers du Monde russe". Мы понимаем, что Сибирь – это более 50 процентов территории Российской империи, при том, что на то время здесь проживало около пяти процентов населения страны. Огромные расстояния, низкая плотность населения – как сделать так, чтобы та система, которая действовала в европейской части России, могла бы эффективно функционировать здесь? Придумали соединить в одном лице функции мирового судьи и следователя.

– Оптимизировали.

– Да. Это был эксперимент, причем судейское сообщество ему сопротивлялось. Судьям приходилось быть ещё и следователями, и нотариусами, очень много ездить. Весьма плохо совмещались эти функции, судьи оказывались перегруженными. Я изучил, нашел в архивах много неразрешимых ситуаций: к примеру, судья ведет заседание, ему сообщают, что произошло преступление, и он как следователь обязан оперативно выехать на место преступления. Заседание закрывается – истцы, ответчики остаются не у дел, судья едет на место преступления. Или вот в Ялуторовском уезде судья находится в середине своего участка. Участок – 200 верст. И судье сообщают про преступление в одном конце участка и тут же – в другом. Что ему делать? Разорваться? Эту деятельность называли «скачками с препятствиями», сами судьи были очень недовольны.

Мне удалось установить, что некоторые мировые судьи выезжали до 50 раз в год! Окружные судьи ездили не так часто, но их сессии в других городах бывали чрезвычайно продолжительными, расстояния – огромными. Так, в 1910 г. члены Иркутского окружного суда съездили однажды в город Бодайбо (расстояние в одну сторону – 1700 верст) на 54 дня. Само собой, были последствия: волокита, недоступность суда для населения… И парадокс в том, что систему придумали, чтобы суд стал доступным, а получилось – наоборот! Судебные начальники на местах понимали нелепость ситуации.

А придумал это и считал изюминкой своего управления министр юстиции конца ХIХ века Николай Валерьянович Муравьев, очень влиятельный чиновник. Его имя неоправданно забыто. Он руководил юстицией в то время, когда Министерство финансов возглавлял Сергей Юльевич Витте. Последний известен всем, кто более-менее знаком с отечественной историей, а Муравьева не помнят. Но это были люди одного уровня! В начале революции оба претендовали на кресло премьер-министра, пост в результате занял Витте. Муравьев являлся особой, близкой царскому дому, его карьера резко пошла вверх после того, как он был обвинителем народовольцев в деле об убийстве Александра II. Он был креатурой московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича… в общем, у него имелся карт-бланш. И вот он экспериментировал – «соединял» судью и следователя. Подобное вводилось в Средней Азии и Архангельской губернии. И никто ему не решался сказать, что это неправильно. Начало что-то меняться только после его ухода с поста 23 января 1905 года.

– В чем урок истории, помимо того, что вспомнили забытые имена и вскрыли абсурдность таких ситуаций? Историю же, по большому счету, нужно изучать, чтобы не повторять ее ошибки?

– История – это стратегия, в каком-то смысле наука о будущем. Может быть, это не всегда понимается. К сожалению, историков читают мало. Приходится повторять студентам: мы изучаем не что-то, оставшееся далеко в прошлом и сейчас ненужное, мы исследуем современные проблемы в историческом контексте. Принципы судопроизводства в России имеют тысячелетнюю историю. Если мы ищем наиболее демократические формы суда, то они были в древности, до государственных образований, когда вся община участвовала в судебном разбирательстве…

– Новгородское вече.

– И наш вечевой строй, и гелиея афинской демократии, когда все граждане решали, покарать или помиловать, – прообраз суда присяжных. Затем в процессе эволюции появлялись инквизиционные формы, которые вписывались в конкретно-историческую ситуацию, хотя сейчас нам кажутся нецивилизованными и кровавыми, и, наоборот, процесс качало в сторону демократизации, либерализации.

Источник:

Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ

Рубрики:
Меню